— Ваше превосходительство! Я прошу вас не говорить того, что несправедливо, — перебил его Воронцов.
— Я говорю правду и не позволю… — еще раздражительнее заговорил генерал.
В это время, шурша юбками, вошла Марья Васильевна и за ней невысокая скромная дама, жена Меллера-Закомельского.
— Ну, полноте, барон, Simon не хотел вам сделать неприятности, — заговорила Марья Васильевна.
— Я, княгиня, не про то говорю…
— Ну, знаете, лучше оставим это. Знаете: худой спор лучше доброй ссоры. Что я говорю… — Она засмеялась.
И сердитый генерал покорился обворожительной улыбке красавицы. Под усами его мелькнула улыбка.
— Я признаю, что я был неправ, — сказал Воронцов, — но…
— Ну, и я погорячился, — сказал Меллер и подал руку князю.
Мир был установлен, и решено было на время оставить Хаджи-Мурата у Меллера, а потом отослать к начальнику левого фланга.