Хозяйка была чуткая. Она заметила это и поспешила заговорить с ним:
— Я очень люблю сигары. Я бы сама курила, если бы не все курили вокруг меня.
И она улыбнулась своей красивой, доброй улыбкой. Он улыбнулся в ответ ей нетвердо. Двух зубов у него не было.
— Нет, ты возьми эту, — продолжал нечуткий хозяин.— Другие, те послабее. Фриц, bringen Sie noch eine, Kasten,— сказал он,— dort zwei[3].
Немец-лакей принес другой ящик.
— Ты какие больше любишь? Крепкие? Эти очень хороши. Ты возьми все,продолжал он совать. Он, видимо, был рад, что было перед кем похвастаться своими редкостями, и ничего не замечал. Серпуховской закурил и поспешил продолжать начатый разговор.
— Так во сколько тебе пришелся Атласный? — сказал он.
— Дорог пришелся, не меньше пяти тысяч, но, по крайней мере, уж я обеспечен. Какие дети, я тебе скажу!
— Едут? — спросил Серпуховской.
— Хорошо едут. Нынче сын его взял три приза: в Туле, Москве и в Петербурге бежал с воейковским Вороным. Каналья наездник сбил четыре сбоя, а то бы за флагом оставил.