— Лошадка-то добрая, — сказал Исай, оглядывая лошадь и затягивая ей привычным движением по самую репицу ослабший узел завязанного густого хвоста.
— Что же, ночевать, что ли?
— Не, брат, обязательно ехать надо.
— Нужно, видно. А это чей? A! Никита Степаныч!
— А то кто же? — отвечал Никита. — А вот как бы, душа милая, нам тут не сбиться опять.
— Где же тут сбиться! Поворачивай назад, по улице прямо, а там, как выедешь, все прямо. Влево не бери. Выедешь на большак, а тогда — вправо.
— Поворот-то с большака где? По летнему или по зимнему? — спросил Никита.
— По зимнему. Сейчас, как выедешь, кустики, насупротив кустиков еще вешка большая дубовая, кудрявая стоит, — тут и есть.
Василий Андреич повернул лошадь назад и поехал слободой.
— А то ночевали бы! — прокричал им сзади Исай.