Никита подошел к занесенному освещенному окну, в свете которого блестели перепархивающие снежинки, и постучал кнутовищем.
— Кто там? — откликнулся голос на призыв Никиты.
— С Крестов, Брехуновы, милый человек, — отвечал Никита. — Выдь-ка на час!
От окна отошли, и через минуты две — слышно было — отлипла дверь в сенях, потом стукнула щеколда в наружной двери, и, придерживая дверь от ветра, высунулся высокий старый с белой бородой мужик в накинутом полушубке сверх белой праздничной рубахи и за ним малый в красной рубахе и кожаных сапогах.
— Ты, что ли, Андреич? — сказал старик.
— Да вот заплутали, брат, — сказал Василий Андреич, — хотели в Горячкино, да вот к вам попали. Отъехали, опять заплутали.
— Вишь, как сбились, — сказал старик. — Петрушка, поди отвори ворота! — обратился он к малому в красной рубахе.
— Это можно, — отвечал малый веселым голосом и побежал в сени.
— Да мы, брат, не ночевать, — сказал Василий Андреич.
— Куда ехать — ночное время, ночуй!