- Да уж вы возьмите, Матрена Петровна, отпустите, что ль. Баранчик, право, хорош, - говорил длинный мужик в разорванном на плече и подпоясанном обрывком зипуне, который с раннего утра стоял на дворе у телеги, на которой лежал связанный баран.
Матрена Петровна бросила папироску.
- Некогда сказать ей. Все занята с гостями. Пойду еще скажу.
- Тц, тц, - пощелкал языком мужик. - Известное дело. Кабы не нужда. Мне б что? А то корову проел! Вот последнюю проем, - говорил мужик, обращаясь к лакею, пришедшему с ведром к водяной бочке.
- А что ж, почем мука?
- Надысь была шесть гривен.
- Руб шесть гривен.
- Да уж рубль-то мы не говорим. Овцу на пуд сменяешь. А надодго ли? Семь душ.
- Да, беда. А ты откуда?
- Да мы ближние, из Телятинок.