Дуняша побежала и застала мужика в сенях. Он, не надевая шапки, вытянул кошель и, перегнувшись, развязывал его, а деньги держал в зубах. Ему, может быть, казалось, что, пока деньги не в кошеле, они не его. Когда Дуняша позвала его, он испугался.
- Что, Авдотья… Авдотья Миколавна. Али назад отобрать хочет? Хоть бы вы заступились, ей-богу, а я медку вам принесу.
- То-то! Приносил.
Опять отворилась дверь, и повели мужика к барыне. Не весело ему было. "Ох, потянет назад!"-думал он, почему-то, как по высокой траве, подымая всю ногу и стараясь не стучать лаптями, когда проходил по комнатам. Он ничего не понимал и не видел, что было вокруг него. Он проходил мимо зеркала, видел цветы какие-то, мужик какой-то в лаптях ноги задирает, барин с глазочком написан, какая-то кадушка зеленая и что-то белое… Глядь, заговорило это что-то белое: это барыня. Ничего он не разобрал, только глаза выкачивал. Он не знал, где он, и все представлялось ему в тумане.
- Это ты, Дутлов?
- Я-с, сударыня. Как было, так и не трогал,- сказал ou. - Я не рад, как перед богом! Как лошадь замучил…
- Ну, твое счастье,- сказала она с презрительно-доброю улыбкой.- Возьми, возьми себе.
Он только таращил глаза.
- Я рада, что тебе досталось. Дай бог, чтобы впрок пошло! Что же, ты рад?
- Как не рад! Уж так-то рад, матушка! Все за вас богу молить буду. Я уж так рад, что слава богу, что барыня наша жива. Только и вины моей было.