Акулина удержала слезы, и губы ее стянулись в злое выражение. Так бы и вцепилась она в паскудные волосы сволочи этой, столяровой жены. Но как взглянула она на своих детей и подумала, что они останутся сиротами, а она солдаткой-вдовой, забыла она язвительную Столярову жену, закрыла лицо руками, села на постель, и голова ее опустилась на подушки.
- Мамуска, ты меня сплюссила, - проворчала сюсюкающая девочка, выдергивая свой салоп из-под локтя матери.
- Хоть бы перемерли вы все! На горе народила я вас! - прокричала Акулина и зарыдала на весь угол, и утеху столяровой жене, не забывшей еще про утренний щелок.
IV
Прошло полчаса. Ребенок закричал. Акулина встала и покормила его. Она уж не плакала, но, облокотив свои еще красивое худое лицо, уставилась глазами на догоравшую свечу и думала о том, зачем она вышла замуж, зачем столько солдат нужно, и о том еще, как бы ей отплатить столяровой жене.
Послышались шаги мужа; она отерла следы слез и встала, чтобы дать ему дорогу. Поликей вошел козырем, бросил шапку на кровать, отдулся и стал распоясываться.
- Ну что? Зачем звала?
- Гм, известно! Поликушка последний человек, а как дело нужно, так кого? Поликушку.
- Какое дело?
Поликей не торопился отвечать; он закурил трубку и сплюнул.