Мечты эти были так ясны, что я не мог заснуть от сладостного волнения, и мне хотелось поделиться с кем-нибудь избытком своего счастия.
— Милочка! сказал я почти вслух, круто поворачиваясь на другой бок. — Володя! ты спишь?
— Нет, отвечал он мне сонным голосом: — а что?
— Я влюблен, Володя! решительно влюблен в Сонечку.
— Ну, так что ж? отвечал он мне потягиваясь.
— Ах, Володя! ты не можешь себе представить, что со мной делается.... вот я сейчас лежал увернувшись под одеялом и так ясно, так ясно, видел ее, разговаривал с ней, что это просто удивительно. И еще знаешь ли что? когда я лежу и думаю о ней, Бог знает отчего, делается грустно и ужасно хочется плакать.
Володя пошевелился.
— Только одного я бы желал, продолжал я: — это — чтобы всегда с ней быть, всегда ее видеть, и больше ничего. А ты влюблен? признайся, по правде, Володя.
Странно, что мне хотелось, чтобы все были влюблены в Сонечку, и чтобы все рассказывали это.
— Тебе какое дело? сказал Володя, поворачиваясь ко мне лицом: — может быть.