— Разбойник! Неблагодарная тварь!… изрублю собаку… не с папенькой… обворовал… — и т. д.
Потом эти люди с неменьшим удовольствием и страхом видели, как молодой граф, весь красный, с налитою кровью в глазах, за шиворот вытащил Митиньку, ногой и коленкой с большою ловкостью в удобное время между своих слов толкнул его под зад и закричал: «Вон! чтобы духу твоего, мерзавец, здесь не было!»
Митинька стремглав слетел с шести ступень и убежал в клумбу. (Клумба эта была известная местность спасения преступников в Отрадном. Сам Митинька, приезжая пьяный из города, прятался в эту клумбу, и многие жители Отрадного, прятавшиеся от Митиньки, знали спасительную силу этой клумбы.)
Жена Митиньки и свояченицы с испуганными лицами высунулись в сени из дверей комнаты, где кипел чистый самовар и возвышалась приказчицкая высокая постель под стеганным одеялом, сшитым из коротких кусочков.
Молодой граф, задыхаясь, не обращая на них внимания, решительными шагами прошел мимо их и пошел в дом.
Графиня, узнавшая тотчас через девушек о том, что́ произошло во флигеле, с одной стороны успокоилась в том отношении, что теперь состояние их должно поправиться, с другой стороны она беспокоилась о том, как перенесет это ее сын. Она подходила несколько раз на цыпочках к его двери, слушая, как он курил трубку за трубкой.
На другой день старый граф отозвал в сторону сына и с робкою улыбкой сказал ему:
— А знаешь ли, ты, моя душа, напрасно погорячился! Мне Митинька рассказал все.
«Я знал, — подумал Николай, — что никогда ничего не пойму здесь, в этом дурацком мире».
— Ты рассердился, что он не вписал эти 700 рублей. Ведь они у него написаны транспортом, а другую страницу ты не посмотрел.