Всё, что̀ видел Пьер направо и налево, было так неопределенно, что ни левая, ни правая сторона поля не удовлетворяла вполне его представлению. Везде было не поле сражения, которое он ожидал видеть, а поля, поляны, войска, леса, дымы костров, деревни, курганы, ручьи; и сколько ни разбирал Пьер, он в этой живой местности не мог найти позиции, и не мог даже отличить наших войск от неприятельских.
«Надо спросить у знающего», подумал он, и обратился к офицеру, с любопытством смотревшему на его невоенную, огромную фигуру.
— Позвольте спросить, — обратился Пьер к офицеру, — это какая деревня впереди?
— Бурдино или как? — сказал офицер, с вопросом обращаясь к своему товарищу.
— Бородино, — поправляя отвечал другой.
Офицер, видимо довольный случаем поговорить, подвинулся к Пьеру.
— Там наши? — спросил Пьер.
— Да, а вон подальше и французы, — сказал офицер. — Вон они, вон видны.
— Где? где? — спросил Пьер.
— Простым глазом видно. Да вот! — Офицер показал рукой на дымы, видневшиеся влево за рекой, и на лице его показалось то строгое и серьезное выражение, которое Пьер видел на многих лицах, встречавшихся ему.