— Eh bien, Rapp, croyez-vous, que nous ferons de bonnes affaires aujourd’hui?[137] — обратился он к нему.
— Sans aucun doute, Sire,[138] — отвечал Рапп.
Наполеон посмотрел на него.
— Vous rappelez-vous. Sire, ce que vous m’avez fait l’honneur de dire à Smolensk, — сказал Рапп, — le vin est tiré, il faut le boire.[139]
Наполеон нахмурился и долго молча сидел опустив голову на руку.
— Cette pauvre armée, — сказал он вдруг, — elle a bien diminué depuis Smolensk. La fortune est une franche courtisane, Rapp; je le disais toujours, et je commence à l’éprouver. Mais la garde, Rapp, la garde est intacte?[140] — вопросительно сказал он.
— Oui, Sire,[141] — отвечал Рапп.
Наполеон взял пастильку, положил ее в рот и посмотрел на часы. Спать ему не хотелось, до утра было еще далеко; а чтоб убить время, распоряжений никаких нельзя уже было делать, потому что все были сделаны и приводились теперь в исполнение.
— A-t-on distribué les biscuits et le riz aux régiments de la garde?[142] — строго спросил Наполеон.
— Oui, Sire.[143]