— Что, еще новый грех сделала? — спросил я.
— Нет, ничего так, — отвечала она, краснея.
В это время в передней послышался голос Дмитрия, который прощался с Володей.
— Вот, тебе всё искушение, — сказала Катенька, входя в комнату и обращаясь к Любочке
Я не мог понять, что делалось с сестрой: она была сконфужена так, что слезы выступили у нее на глаза, и что смущение ее, дойдя до крайней степени, перешло в досаду на себя и на Катеньку, которая, видимо, дразнила ее.
— Вот видно, что ты иностранка (ничего не могло быть обиднее для Катеньки названия иностранки, с этой-то целью и употребила его Любочка), — перед этаким таинством, — продолжала она с важностью в голосе, — и ты меня нарочно расстроиваешь.... ты бы должна понимать.... это совсем не шутка....
— Знаешь, Николенька, что она написала? — сказала Катенька, разобиженная названием иностранки; — она написала....
— Не ожидала я, чтоб ты была такая злая, — сказала Любочка, совершенно разнюнившись, уходя от нас: — в такую минуту, и нарочно, целый век, всё вводит в грех. Я к тебе не пристаю с твоими чувствами и страданиями.