— А вы были, кажется, прежде въ театрѣ, мнѣ говорилъ Делесовъ.
— Да… нѣтъ… теперь не хожу.
— Я былъ вчера въ Травьатѣ, — сказалъ Аленинъ, обращаясь болѣе къ Делесову, чѣмъ къ Алберту, — Бозіо была очень хороша; а нынче ужъ для васъ Вильгельма Теля пропустилъ.
— О, Вильгельмъ Тель! Божественный Россини! — съ энтузіазмомъ воскликнулъ Албертъ.
— Вы любите Россини?
— О, Россини! одинъ живущій теперь геній! — закричалъ онъ, размахивая руками.
— Вы Беріо слыхали когда-нибудь? — продолжалъ какъ ученика допрашивать его Аленинъ.
— Я учился и жилъ у него 3 года. Это царь искуства.
— А N. N. знаете? — спросилъ Аленинъ, назвавъ скрыпача средней руки: — какъ вы его находите?
— Большой, большой артистъ и человѣкъ прекрасный.