— Нѣтъ ли папиросы, господа? — сказалъ N, подъѣзжая къ намъ: — страхъ курить хочется.
— Ну что? — спросили мы его.
— Да чортъ бы ихъ побралъ съ ихъ лошадьми <паршивыми>, — отвѣчалъ онъ, закуривая папиросу: — Бондарчука ранили.
— Какого Бондарчука?
— Шорника, знаете, котораго я къ вамъ присылалъ сѣдло обдѣлывать.
— А, знаю, бѣлокурый.
— Какой славный солдатъ былъ. Вся рота имъ держалась.
— Развѣ тяжело раненъ?
— Вотъ-же, на вылетъ, — сказалъ онъ, указывая на животъ.
Въ это время за ротой показалась группа солдатъ, которые на носилкахъ несли раненнаго.