Не можетъ онъ ничего стараться; потому что это самый пустяшный человѣкъ, ни на что не способный. (Обращаясь къ Ивану Ильичу.) И все отъ чего? Отъ того что матушка да тетушка, ея сестрица въ Москвѣ, восхищались имъ и увѣряли всѣхъ и его самаго, что это геній и умный, вотъ изволите видѣть, а это болванъ какихъ мало — просто, какъ я его узналъ теперь въ эти 3 мѣсяца. — (Обращаясь снова къ женѣ.) Глупъ, какъ пробка, какъ этотъ Сашка, глупъ и лѣнивъ, и дуренъ, и все.
Княгиня.
Ахъ, что это ты, мой другъ.
Князь.
Не я этому виноватъ, а на вашей душѣ грѣхъ, сударыня. Болвану 20 лѣтъ, я его повезъ къ губернатору, такъ онъ войти въ комнату не умѣетъ, онъ 2-хъ словъ сказать не можетъ. Губернаторъ мнѣ другъ и пріятель старый. —
Иванъ Ильичъ.
Какже-съ, это, Ваше Сіятельство, всѣ знаютъ, какъ они васъ уважаютъ.
Князь.
То есть онъ мальчишкой былъ, корнетомъ, когда я былъ Поручикомъ Гвардіи, и онъ ко мнѣ бѣгалъ по 3 раза на день — такъ вотъ наши отношенія, но мнѣ стыдно, совѣстно передъ нимъ стало за сына. Вѣдь онъ пофранцузски забылъ говорить, онъ не можетъ ужъ [поддержать] une conversation suivie[172] по французски, это кутейникъ какой-то, а не Князь Зацѣпинъ.
Княгиня.