Масловской.
Все сдѣлаю, особенно нынче (глядя на нее нѣжно) когда вы такъ прелестны........ (Она жметъ ему руку.) A вѣдь вы проиграли пари — Кулешенко дѣйствительно[192] носитъ накладку — я узналъ. Навѣрно. (Понижая голосъ.) Такъ я имѣю право поцѣловать вашу ножку…
Щуринъ (встаетъ и отходитъ къ попугаю).
Попка! попочка! попочка! Уа!…
Лидія (улыбаясь).
Да, но прежде вы должны исполнить еще мою просьбу; поѣзжайте сейчасъ, найдите гдѣ хотите Князя Чивчивчидзе и привезите его ко мнѣ, непремѣнно нынче вечеромъ. Непремѣнно, слышите! Я хочу этаго.
Масловской.
А вы все еще влюблены въ него?…
Лидія.
Нѣтъ, Масловской! Я не влюблена, — влюблена — это какъ-то глупо, банально, и не люблю его такъ, какъ васъ; но это что-то и больше, и меньше. Я увѣрена, знаю впередъ, что черезъ три дня этотъ дикарь-ребенокъ надоѣстъ мнѣ, и я буду опять нераздѣльно ваша, но теперь я до такой степени страстно люблю и желаю его, что я кажется умру, ежели не увижу его. Вчера его не было, и я вечеромъ приняла опіуму и, Боже мой, какъ я наслаждалась! и вотъ у меня уже опять готова пастилька на нынче, ежели онъ не пріѣдетъ. — Я знаю, что вы сдѣлаете это для меня, вы мой лучшій другъ и вы такъ нѣжны, что въ состояніи понять всѣ оттѣнки женскаго чувства.