Вся голова такъ по сихъ поръ въ крови, такой ужасный.
Иванъ Михайловичъ.
Что жъ вы смотрѣли? Вѣдь это ваше дѣло. Чтожъ староста?
Прикащикъ.
Къ старшинѣ уѣхалъ.
Иванъ Михайловичъ.
Хорошо, очень хорошо![245]
Прикащикъ.
Да что, Иванъ Михалычъ, съ этимъ народцемъ служить никакъ невозможно-съ. Нынче опять ночью двѣ веревки украли. Шиненыя колеса было утащили, спасибо углядѣлъ. Сколько разъ приказывалъ запирать — не слушаютъ-съ. A вѣдь за все я отвѣчать-то долженъ. Я, кажется, старался, своей, кажись, крови не жалѣлъ. Ужъ сдѣлайте такую милость — меня увольте.
Иванъ Михайловичъ.