Но какъ?[277]
Беклешовъ.
Я боюсь однаго, что вся эта сцена была съиграна, и что рьяная дѣвица Дудкина подъучена Зуботыковымъ.
Венеровскій.
Нѣтъ, дѣвица дѣйствовала въ простотѣ глупой души.
Беклешовъ.
Я тебѣ говорю, что нѣтъ мерзости, на которую эти господа бы не были способны. Но дѣло въ томъ, что ты мнѣ поручаешь переговорить съ отцомъ о состояніи, — скажи ему это дорогой, — и отъ меня онъ не отвертится. Насчетъ дѣвицы же я знаю одно: она снѣдаема потребностью любить. На нее надо напустить какого-нибудь юношу, тогда только она отъ тебя отстанетъ. — Ѣдемъ. Я затравлю ихъ обоихъ.
Венеровскій.
Практичный мужъ, да. Хе, хе!
(Занавѣсъ опускается).