Венеровскій.
Вотъ опять! Я не считаю себя вправѣ тревожить васъ вопросами. Вы такъ же свободны, какъ и я, и впередъ и всегда будетъ [такъ]… Другой бы мущина считалъ бы, что имѣетъ права на васъ, а я признаю полную вашу свободу. — Да, милая,[332] жизнь ваша устроится такъ, что вы скажете себѣ скоро: да, я вышла изъ тюрьмы на свѣтъ Божій.
Любочка.
Зачѣмъ вы не взяли Дуняшу?
Венеровскій.
То было бы барство, дрянность, она бы стѣснила насъ. (Придвигается ближе.) Теперь можно поцѣловать васъ?
Любочка.
Оставьте! Да вы вымойте чашки, грязь какая!
Венеровскій (улыбаясь).
Это ничего. (Заливаетъ чай и пьетъ.) Что же, можно поцѣловать? Вы скажите, когда можно будетъ. Не хотите ли отдохнуть? Я уйду. Я никогда не стѣсню вашей свободы.