М. В. Чтожъ и я другая стала? Вотъ глупа!
Няня. Нѣтъ, вы что? — я про барина.
М. В. Чтожъ, a развѣ я ужъ ничего не значу? Вотъ какая ты!
Няня. Вы что̀, вы такъ, по добротѣ своей.... А вотъ на барина, такъ часто дивлюсь.... (Молчитъ, качаетъ головой и разводитъ руками.) Что сдѣлалось? Совсѣмъ другой человѣкъ. — Какъ вспомнишь прежнее-то: былъ ли день, чтобъ Петрушка камердинъ безъ крику одѣлъ — либо зубы, либо носъ, а то вовсе голову. Былъ ли староста, чтобъ на недѣли раза два въ станъ не свозили…
М. В. Ну, ужъ ты разскажешь..... Развѣ очень хорошо было? Совсѣмъ не очень хорошо.
Няня. Да и не хвалю, и не корю. Господа были. Такой духъ себѣ забрали. На томъ выросли съ рабами. Ужъ безъ этаго нельзя. А то̀[372] удивительно, какъ въ 50 лѣтъ можно свой[373] карахтеръ перемѣнить. Какъ эта самая царская бумага… ну, тамъ, какая тамъ <вольная>, что-ли, вышла въ прошломъ то году <постомъ> на 1-й недѣлѣ…
М. В. Ну да, вольная, манифестъ; какъ ты смѣшна.
Няня (озлобленно). Ну, та самая, чтобъ дворовыхъ за службу подъ мостъ со двора согнать, — какъ вамъ не знать! Ну, да Богъ съ ними. Что, бишь, я говорила? Такъ помните, баринъ то сперванача[ла] что̀ говорилъ? И разоренье, и грабежъ-то, и мужиковъ-то видѣть не могъ. Про посредниковъ, или стюдентовъ какъ заговорятъ, такъ бывало уши зажми, какъ ругался. И дѣтей то въ корпусъ, и жениха то, — ну, не жениха, Семенъ Петровича, духу не терпѣлъ. Нынче что? Грамоты тамъ какія то, Посредники — первое удовольствіе, пуще всего какъ при Семенъ Петровичѣ, — послушала и намедни — даже мерзко. Ужъ вы извините меня, матушка, я правду всегда скажу. Нынче мужики, стюденты, Посредники — первые люди. Намедни при Семенъ Петровичѣ то Кирюшкѣ Дѣеву — «вы», говоритъ, «хотите работать, такъ приходите». Послушала я: что такое? точно принцу какому-нибудь. Плюнула даже. При мнѣ — идолу то этому, Семенъ Петровичу, говоритъ: «мы, старики, должны у васъ, молодыхъ, учиться». Нѣтъ, ужъ это, матушка ни въ какомъ быту… А съ тѣхъ поръ какъ свѣтъ стоитъ, молодые у старыхъ учатся, а не старые у молодыхъ. Потому мы и судимъ, что въ женихи прочатъ, такъ потрафляютъ. Только въ женихѣ корысти немного. Я у людей спрашивала. Хорошаго мало. Семена Петровича кто не знаетъ по округѣ, а хорошаго мало говорятъ. Хорошая слава подъ порожкомъ лежитъ, а худая задрамши хвостъ бѣжитъ. Что наукъ онъ, идолъ, знаетъ…
М. В. Какъ, няня, идолъ, хе хе хе! Это чтожъ такое идолъ.
Няня. Такъ идолъ — идолъ и есть. Такъ вѣдь, матушка, не съ науками жить, — не учителя, нужно — его нанять можно: ихъ, голыхъ то стюдентовъ, не мало, — а съ человѣкомъ. И жалко мнѣ Любочку. Мнѣ она все — Любочка. Вотъ Катеринѣ Матвѣвнѣ, такъ онъ бы таковской.