И. М. Отлично идетъ. <И знаете — легче, самому лучше и легче. Чувствуешь себя человѣкомъ въ человѣческихъ отношеніяхъ. Чтожъ, вѣдь надо извинить людямъ безъ образованія. Я снисходительно смотрю.>
Раг. Вотъ какъ. А все жалуются, — я удивляюсь.
И. М. <Кто жалуется?> Вѣдь между нами, дворянами (я прямо скажу) въ семьѣ не безъ урода: есть такія личности, что стыдишься своего званія. Всѣ мы воспитаны въ старыхъ понятіяхъ, съ крѣпостнымъ правомъ, тѣлесными наказаніями, вжились такъ, что [люди] не примѣчаютъ весь ужасъ этихъ привычекъ. Но дѣло въ томъ, что когда разъ человѣкъ понялъ то, что Тишка и Мишка равные ему люди, и когда испыталъ разъ всю выгоду свободныхъ отношеній, <то убѣдишься, что выгоднѣе свобода.>
Раг. И мужикъ совсѣмъ другой сталъ! <А вотъ все жалуются. Трудно это объяснить.> Вашъ Предводитель вчера на обѣдѣ у Губернатора страшно возставалъ противъ Посредниковъ и уставныхъ грамотъ.
И. М. Отсталые люди!
Раг. Хе, хе! Должно быть. Ну все-таки трудно, можетъ быть, для помѣщиковъ, <но идеи вѣка…>
И. М. Ничего не трудно, а лучше и легче. Вотъ у меня сейчасъ — вотъ вы бы застали — управляющій ушелъ. Ну чтожъ? — ему не нравится, онъ оставилъ меня. Развѣ лучше бы было, ежели бы онъ противъ воли, неохотно бы служилъ, какъ прежде бывало? Онъ бы больше зла сдѣлалъ.
Раг. Хе, хе! Ну, все непріятно, я думаю.
И. М. Нисколько. Все это упорство одно непонятное, застарѣлыя понятія. Ну что, когда ваша слѣдующая лекція?
Раг. Да на дняхъ. Кое какiя дѣла еще есть. Вѣдь знаете, все стараешься понемножку хоть что-нибудь сдѣлать для города, для общества. Вотъ школа наша…. Что, можно къ дамамъ?