Р. Ахъ, сдѣлайте одолженіе! (Къ пріятелю.) Ну вотъ, видишь — она не отстанетъ. — Иванъ Михайловичъ, не хотите покурить?
К. М. Позвольте, позвольте, — у меня такъ много мыслей пришло по случаю этаго посѣщенья. Является вопросъ, что вы хотите сдѣлать изъ этихъ дѣтей? признаете ли вы развитіе каждой индивидуальной личности за несомнѣнное благо, или развитіе единицъ безъ общественной иниціативы въ силу общественныхъ предразсудковъ?
Р. Конечно, конечно. Мы полагаемъ возвести каждую личность на ту ступень развитія, при которой дальнѣйшій ходъ по пути прогресса становится удобнымъ. — Извините, П[етръ] И[вановичъ], не хотите ли папиросъ?
К. М. Да по пути прогресса. Но отчего вы отклонялись отъ своего пути?
Р. Ежели бы мы были совершенно свободны, а то намъ мѣшаютъ высшія власти. (Къ пріятелю.) Теперь не отстанетъ. —
К. М. Это такъ. Но что хотите — говорите, я ужъ сказала вамъ, что я чутьемъ своимъ сознаю… <пойдемте сюда> (всѣ проходятъ ), погодите, я вамъ скажу два слова. Это посѣщеніе породило во мнѣ такую вереницу мыслей, и я больше стала уважать васъ. (Отходятъ къ другому концу сцены.) — Вамъ не по плечу вся эта убивающая обстановка, затхлая атмосфера, такъ сказать… нѣтъ, позвольте, позвольте, дайте мнѣ договорить! Вы задались мыслью принести свою долю общественной пользы здѣсь; но васъ давитъ среда, вамъ нужна болѣе широкая арена — пойдемте, я вамъ выскажу все, что я хотѣла <сказать>.
Р. Извините, мнѣ нельзя. (Уходитъ.)
< К. М. Господа, мнѣ нужно сказать ему два слова. (К. М. уходитъ.)
ЯВЛЕНІЕ III.
Ст[удентъ], Л[юбочка], И[ванъ] М[ихайловичъ] и Бек[лешовъ] говорятъ въ сторонѣ.