Он облокотился на стол с пером в руке, и, очевидно обрадованный случаю быстрее сказать словом всё, что̀ он хотел написать, высказывал свое письмо Ростову.
— Ты видишь ли, друг, — сказал он. — Мы спим, пока не любим. Мы дети праха… а полюбим — и ты Бог, ты чист, как в первый день созданья… Это еще кто? Гони его к чорту. Некогда! — крикнул он на Лаврушку, который, нисколько не робея, подошел к нему.
— Да кому ж быть? Сами велели. Вахмистр за деньгами пришел.
Денисов сморщился, хотел что-то крикнуть и замолчал.
— Скверно дело, — проговорил он про себя. — Сколько там денег в кошельке осталось? — спросил он у Ростова.
— Семь новых и три старых.
— Ах, скверно! Ну, что стоишь, чучело, пошли вахмистра! — крикнул Денисов на Лаврушку.
— Пожалуйста, Денисов, возьми у меня денег, ведь у меня есть, — сказал Ростов краснея.
— Не люблю у своих занимать, не люблю, — проворчал Денисов.
— А ежели ты у меня не возьмешь денег по-товарищески, ты меня обидишь. Право, у меня есть, — повторял Ростов.