Вместо: Этот толстый молодой человек кончая: сказала Анна Павловна улыбаясь. — в Р. В.: Этот-то толстый молодой человек, несмотря на модный покрой платья, был неповоротлив, неуклюж, как бывают неловки и неуклюжи здоровые мужицкие парни. Но он был незастенчив и решителен в движениях. На минуту остановился он по середине гостиной, не находя хозяйки и кланяясь всем, кроме ее, несмотря на знаки, которые она ему делала. Приняв старую тетушку за самую Анну Павловну, он сел подле нее и стал говорить с ней; но узнав, наконец, по удивленному лицу тетушки, что этого не следует делать, встал и сказал: «pardon, mademoiselle, j’ai cru que ce n’était pas vous».[404] Даже бесстрастная тетушка покраснела при этих бессмысленных словах и с отчаянным видом замахала своей племяннице, приглашая ее к себе на помощь. Занятая до сих пор другим гостем, Анна Павловна подошла к ней.
— C’est bien aimable à vous, M. Pierre, d’être venu voir une pauvre malade,[405] сказала она ему, улыбаясь и переглядываясь с тетушкой.
Пьер сделал еще хуже. Он сел подле Анны Павловны с видом человека, который не скоро встанет, и тотчас же начал с нею разговор о Руссо, о котором они говорили в предпоследнее свидание. Анне Павловне было некогда. Она прислушивалась, приглядывалась, помещала и перемещала гостей.
— Я не могу понять, говорил молодой человек, значительно глядя через очки на свою собеседницу, — почему не любят Confessions,[406] тогда как Nouvelle Heloise[407] гораздо ничтожнее.
Толстый молодой человек неловко выражал свою мысль и вызывал на спор Анну Павловну, совершенно не замечая, что фрейлине и вообще никакого дела не было до того, какое сочинение хорошо или дурно, а особенно теперь, когда ей столько надо было сообразить и вспомнить.
— «Que la trompette du jugement dernier sonne quand elle voudra, j’apparaîtrai mon livre à la main»,[408] — говорил он, с улыбкой цитируя первую страницу « Confessions ». — Non, madame, продолжал он, après avoir lu l’ouvrage, on aime l’homme.[409]
— Да, конечно, отвечала Анна Павловна, несмотря на то что она была совершенно противоположного мнения, и оглядывала гостей, желая встать. Но Пьер продолжал:
— Ce n’est pas seulement un livre, c’est une oeuvre. Les Confessions sont une confession complète. N’est-ce pas, madame?[410]
— Mais je ne désire pas être son confesseur, M. Pierre: il a de trop vilains péchés,[411] сказала она, вставая и улыбаясь. — Пойдемте, я вас представлю кузине.
Стр. 11, строка 34.