Он помолчал.
— Человека этого звали Бонапарте, произнес он, с улыбкой оглянув слушателей. Анна Павловна, в свою очередь, оглянулась беспокойно, видя, что рассказ делается опаснее и опаснее.
— Eh bien, продолжал виконт, — le nouveau sultan des mille et une nuit ne dédaignait pas de venir souvent passer ses soirées chez la plus belle et la plus agréable femme de la France.[417] Et m-lle Georges… — Он помолчал, пожав выразительно плечами: a dû faire de nécessité — vertu.[418]
— Счастливец Буонапарте приезжал обыкновенно по вечерам, не назначая своих дней.
— Ah! je prévois, j’ai la chair de poule,[419] пожимая полными и гибкими плечиками, сказала маленькая хорошенькая княгиня.
Пожилая дама, сидевшая весь вечер подле ma tante, перешла к кружку рассказчика, покачав головою и улыбнувшись значительно и грустно.
— Это ужасно, не правда ли? сказала она, хотя очевидно и не слыхала начала истории. На неуместность ее замечания и на нее самоё никто не обратил внимания.
Князь Ипполит объявил быстро и громко:
— Georges dans le rôle de Clitemnestre admirable![420]
Анна Павловна молчала и находилась в беспокойстве, не решив еще окончательно в своем уме, прилично или неприлично было то, что̀ рассказывал виконт. С одной стороны — вечерние посещения к актрисе, с другой стороны — ежели уж vicomte de Mortemart, allié aux Montmorency par les Rohans, tout ce qu’il y a de plus faubourg S-t Germain[421] в гостиной будет говорить неприличности, то кто же наконец знает, что̀ прилично и неприлично?