— Дай мне слово, честное слово, что ты не будешь ездить?
— Честное слово.
— Смотри.
— Конечно.
Стр. 37, строка 16.
Со слов: Уже был второй — в Р. В.: глава XIII.
Стр. 37/38, строки 21/3.
Вместо: Дорогой Пьер вспомнил кончая: поехал к Курагину. — в Р. В.: Ему представлялось оживленное прекрасное лицо князя Андрея, ему слышались его слова — не об отношениях его к жене (это не занимало Пьера), — но его слова о войне и о той будущности, которая могла ожидать его друга. Пьер так безусловно любил и преклонялся перед своим другом, что не мог допустить, чтобы князя Андрея, как скоро он сам того захочет, все не признали замечательным и великим человеком, которому свойственно повелевать, а не подчиняться. Пьер никак не мог представить себе, чтоб у кого бы то ни было, у Кутузова например, достало духа отдавать приказания такому человеку, очевидно рожденному для первой роли во всем, каким представлялся ему князь Андрей. Он воображал себе своего друга перед войсками, на белом коне, с краткою и сильною речью в устах, воображал себе его храбрость, его успехи, геройство и всё, что̀ воображает большинство молодых людей для самих себя. Подъехав к своему дому, Пьер вспомнил, что он обещался нынче отдать небольшой карточный долг Анатолю, у которого нынче вечером должно было собраться обычное игорное общество.
— Пошел к Курагину, сказал он кучеру, только думая о том, где бы провести остаток ночи и совершенно забыв данное князю Андрею слово не бывать у Курагина.
Стр. 38, строка 5.