После слов: в диванную. — в Р. В.:
Красивое, тонкое лицо Бориса покраснело, и в губах совершенно исчезло выражение насмешки. Он выпрямил грудь и счастливо, самодовольно вздохнул. Глаза его смотрели, казалось, далеко в будущность, за четыре года, в счастливый 1809 год. Молодежь собралась опять в детскую, где больше всего она любила сидеть.
— Нет не уйдешь! закричал Николай, всё делавший и говоривший страстно и порывисто, одною рукой хватая Бориса за рукав мундира, а другою отнимая руку у сестры. — Ты обязан обвенчаться.
— Обязан! обязан! закричали обе девочки.
— Я буду дьячок, Николенька, кричал Петруша. — Пожалуста, я буду дьячок. «Господи помилуй!».
Казалось бы непонятным, что̀ могли находить веселого молодые люди и девушки в венчании куклы с Борисом; но стоило только посмотреть на торжество и радость, изображенные на всех лицах, в то время как кукла, убранная померанцовыми цветами, и в белом платье, была поставлена на колышек лайковым задом, и Борис, на всё соглашавшийся, подведен к ней, и как маленький Петруша, надев на себя юбку, воображал себя дьячком, — стоило только посмотреть на всё это, чтоб и не понимая этой радости, разделить ее.
Во время одевания невесты, Николай и Борис были выгнаны для приличия из комнаты. Николай в волнении ходил по комнате и про себя ахал и пожимал плечами.
— Что̀ с тобой? спросил Борис.
Тот поглядел на своего друга и отчаянно махнул рукой.
— Ах, ты не знаешь, что со мной сейчас случилось! сказал он, хватая себя за голову.