— А нынче?
— Отличный, сказала она, обращаясь к нему с таким восторгом, как будто хвалила чей-нибудь чужой голос. Пьер, довольный тем, что видел, как она говорит, подошел к Борису, который почти также нравился ему в этот день, как и Наташа.
— Что́ за милый ребенок, маленькая, черненькая! сказал он. — Даром, что нехороша.
Пьер находился, после скуки уединения в большом доме отца, в том счастливом состоянии молодого человека, когда всех любишь, и видишь во всех людях одно хорошее. Еще за обедом, он невольно, с петербургской высоты, презирал московскую публику. А теперь уже казалось, что здесь только, в Москве, и умеют жить люди, и ему уж думалось, как бы хорошо было, ежели бы он мог каждый день бывать в этом доме, слушать, как поет и как говорит эта маленькая, черненькая, и смотреть на нее.
Стр. 79, строка 26.
Вместо: Что будем петь? — спросила она. — в Р. В.: Nicolas, сказала Наташа, подходя к клавикордам, — что́ будем петь?
Стр. 79, строка 27.
Вместо: «Ключ», — в Р. В.: Хоть «ключ»,
Стр. 79, строка 27.
После слов: «Ключ», отвечал Николай. — в Р. В.: Ему видимо становилось несносно от пристававшей к нему Жюли, которая думала, что он должен быть слишком счастлив ее вниманием.