— Да.
Доктор посмотрел на брегет.
— Возьмите стакан отварной воды и положите une pincée (он своими тонкими пальцами показал, что́ значит une pincée) de cremortartari…[177]
— Не пило слушай, — говорил немец-доктор адъютанту, — чтопи с третий удар шивь оставался.
— А какой свежий был мужчина! — говорил адъютант. — И кому пойдет это богатство? — прибавил он шопотом.
— Окотник найдутся, — улыбаясь, отвечал немец.
Все опять оглянулись на дверь: она скрипнула, и вторая княжна, сделав питье, показанное Лорреном, понесла его больному. Немец-доктор подошел к Лоррену.
— Еще, может, дотянется до завтрашнего утра? — спросил немец, дурно выговаривая по-французски.
Лоррен, поджав губы, строго и отрицательно помахал пальцем перед своим носом.
— Сегодня ночью, не позже, — сказал он тихо, с приличною улыбкой самодовольства в том, что ясно умеет понимать и выражать положение больного, и отошел.