Огонь и разрушает и греет. Так же и болезнь. Когда здоровый стараешься жить хорошо, то делаешь это с усилием. В болезни же сразу облегчается вся эта тяжесть мирских соблазнов, и сразу делается легко, и становится даже страшно думать, как это знаешь по опыту, что как только пройдет болезнь, тяжесть эта со всей силой опять наляжет на тебя.
9
Чем хуже становится человеку телесно, тем лучше ему становится духовно. И потому человеку не может быть дурно. Духовное и телесное — это как два конца коромысла весов: чем тяжелее телесное, тем выше поднимается конец духовный, тем лучше душе, и наоборот.
10
«Дряхлость, впадение в детство есть уничтожение сознания и жизни человека», — говорят люди. Я представляю себе, по преданию, Иоанна Богослова, впавшего от старости в детство. Он, по преданию, говорил только: братья, любите друг друга!
Чуть двигающийся столетний старичок, с слезящимися глазами, шамкает только одни и одни три слова: любите друг друга! В таком человеке существование животное чуть брезжится, оно все съедено новым отношением к миру, новым живым существом, не умещающимся уже в существовании плотского человека.
Для человека, понимающего жизнь в том, в чем она действительно есть, говорить об умалении своей жизни при болезнях и старости и сокрушаться об этом, все равно что человеку, подходящему к свету, сокрушаться об уменьшении своей тени по мере приближения к свету.
ТО, ЧТО МЫ НАЗЫВАЕМ ЗЛОМ, ЭТО НАШИ ОШИБКИ
1
Если с нами случается неприятное, то мы чаще всего обвиняем в этом других или судьбу. А не думаем того, что если люди или судьба могут сделать нам что-нибудь дурное, то это значит, что что-нибудь в нас не в порядке. Тому, кто живет для души, никто и ничто не может сделать ничего худого: и гонения, и обиды, и бедность, и болезни не зло для такого человека.