– Вы и прихвастнули-таки, я думаю, Абрам Ильич? – сказал Болхов.
– Хи-хи! – засмеялся он своим глупым смехом. – Знаете, это нужно. Да и поел я славно эти два месяца!
– А что, хорошо там, в России-то? – сказал Тросенко, спрашивая про Россию, как про какой-то Китай или Японию.
– Да-с, уж что мы там шампанского выпили в два месяца, так это страх!
– Да что вы! Вы, верно, лимонад пили. Вот я так уж бы треснул там, что знали бы, как кавказцы пьют. Не даром бы слава прошла. Я бы показал, как пьют… А, Болхов? – прибавил он.
– Да ведь ты, дядя, уж за десять лет на Кавказе, – сказал Болхов, – а помнишь, что Ермолов сказал; а Абрам Ильич только шесть…
– Какой десять! скоро шестнадцать.
– Вели же, Болхов, шолфею дать. Сыро, бррр!.. А? – прибавил он улыбаясь, – выпьем, майор!
Но майор был недоволен и первым обращением к нему старого капитана, теперь же видимо съежился и искал убежища в собственном величии. Он запел что-то и снова посмотрел на часы.
– Вот я так уж никогда туда не поеду, – продолжил Тросенко, не обращая внимания на насупившегося майора, – я и ходить и говорить-то по русскому отвык. Скажут: за чудо такая приехало? Сказано, Азия! Так, Николай Федорыч? Да и что мне в России! Всё равно, тут когда-нибудь подстрелят. Спросят: где Тросенко? Подстрелили. Что вы тогда с восьмой ротой сделаете… а? – прибавил он, обращаясь постоянно к майору.