- Да; но я знаю, что ты говорила, и ты правду говорила.
- Что? - спросила я.
- Что нам надо в Петербург ехать, - сказал он. - Нам тут теперь делать нечего.
- Как хочешь, - сказала я.
Он обнял меня и поцеловал.
- Ты прости меня, - сказал он. - Я виноват перед тобою.
В этот вечер я долго играла ему, а он ходил по комнате и шептал что-то. Он имел привычку шептать, и я часто спрашивала у него, что он шепчет, и он всегда, подумав, отвечал мне именно то, что он шептал: большею частию стихи и иногда ужасный вздор, но такой вздор, по которому я знала настроение его души.
- Что ты нынче шепчешь? - спросила я.
Он остановился, подумал и, улыбнувшись, отвечал два стиха Лермонтова:
...А он безумный просит бури,