- Не знаю, чего ты ожидала, - продолжал он, - я мог ожидать всего худшего, видя тебя каждый день в этой грязи, праздности, роскоши глупого общества; и дождался... Дождался того, что мне нынче стыдно и больно стало, как никогда; больно за себя, когда твой друг своими грязными руками залез мне в сердце и стал говорить о ревности, моей ревности, к кому же? к человеку, которого ни я, ни ты не знаем. А ты, как нарочно, хочешь не понимать меня и хочешь жертвовать мне, чем же?.. Стыдно за тебя, за твое унижение стыдно!.. Жертва! - повторил он.
"А! так вот она власть мужа, - подумала я. - Оскорблять и унижать женщину, которая ни в чем не виновата. Вот в чем права мужа, но я не подчинюсь им".
- Нет, я ничем не жертвую тебе, - проговорила я, чувствуя, как неестественно расширяются мои ноздри и кровь оставляет лицо. - Я поеду в субботу на раут, и непременно поеду.
- И дай бог тебе много удовольствия, только между нами все кончено! прокричал он в порыве уже несдержанного бешенства. - Но больше уже ты не будешь мучить меня. Я был дурак, что... - снова начал он, но губы у него затряслись, и он с видимым усилием удержался, чтобы не договорить того, что начал.
Я боялась и ненавидела его в эту минуту. Я хотела сказать ему многое и отомстить за все оскорбления; но ежели бы я открыла рот, я бы заплакала и уронила бы себя перед ним. Я молча вышла из комнаты. Но только что я перестала слышать его шаги, как вдруг ужаснулась перед тем, что мы сделали. Мне стало страшно, что точно навеки разорвется эта связь, составлявшая все мое счастье, и я хотела вернуться. "Но достаточно ли он успокоился, чтобы понять меня, когда я молча протяну ему руку и посмотрю на него? - подумала я. - Поймет ли он мое великодушие? Что ежели он назовет притворством мое горе? Или с сознанием правоты и с гордым спокойствием примет мое раскаяние и простит меня? И за что, за что он, которого я так любила, так жестоко оскорбил меня?.. "
Я пошла не к нему, а в свою комнату, где долго сидела одна и плакала, с ужасом вспоминая каждое слово бывшего между нами разговора, заменяя эти слова другими, прибавляя другие, добрые слова и снова с ужасом и чувством оскорбления вспоминая то, что было. Когда я вечером вышла к чаю и при С., который был у нас, встретилась с мужем, я почувствовала, что с нынешнего дня целая бездна открылась между нами. С. спросил меня, когда мы едем. Я не успела ответить.
- Во вторник, - отвечал муж, - мы еще едем на раут к графине Р. Ведь ты едешь? - обратился он ко мне.
Я испугалась звука этого простого голоса и робко оглянулась на мужа. Глаза его смотрели прямо на меня, взгляд их был зол и насмешлив, голос был ровен и холоден.
- Да, - отвечала я.
Вечером, когда мы остались одни, он подошел ко мне и протянул руку.