- Зачем же ты проживал со мною и давал мне проживать этот вздор, ежели ты любишь меня? - сказала я.
- Затем, что ты и хотела бы, но не могла бы поверить мне; ты сама должна была узнать, и узнала.
- Ты рассуждал, ты рассуждал много, - сказала я. - Ты мало любил.
Мы опять помолчали.
- Это жестоко, что ты сейчас сказала, но это правда, - проговорил он, вдруг приподнимаясь и начиная ходить по террасе, - да, это правда. Я виноват был! - прибавил он, останавливаясь против меня. - Или я не должен был вовсе позволить себе любить тебя, или любить проще, да.
- Забудем все, - сказала я робко.
- Нет, что прошло, то уж не воротится, никогда не воротишь, - и голос его смягчился, когда он говорил это.
- Все вернулось уже, - сказала я, на плечо кладя ему руку.
Он отвел мою руку и пожал ее.
- Нет, я неправду говорил, что не жалею прошлого; нет, я жалею, я плачу о той прошедшей любви, которой уж нет и не может быть больше. Кто виноват в этом? не знаю. Осталась любовь, но не та, осталось ее место, но она вся выболела, нет уж в ней силы и сочности, остались воспоминания и благодарность, но...