- Да, сидите, - проговорил он, - жизнь не сидит.
- Что вы не женитесь? - сказала Катя. - Вы бы отличный муж были.
- Оттого, что я люблю сидеть, - засмеялся он. - Нет, Катерина Карловна, нам с вами уж не жениться. На меня уж давно все перестали смотреть, как на человека, которого женить можно. А я сам и подавно, и с тех пор мне так хорошо, стало, право.
Мне показалось, что он как-то неестественно-увлекательно говорит это.
- Вот хорошо! тридцать шесть лет, уж и отжил, - сказала Катя.
- Да еще как отжил, - продолжал он, - только сидеть и хочется. А чтоб жениться, надо другое. Вот спросите-ка у нее, - прибавил он, головой указывая на меня. - Вот этих женить надо. А мы с вами будем на них радоваться.
В тоне его была затаенная грусть и напряженность, не укрывшаяся от меня. Он помолчал немного; ни я, ни Катя ничего не сказали.
- Ну, представьте себе, - продолжал он, повернувшись на стуле, - ежели бы я вдруг женился, каким-нибудь несчастным случаем, на семнадцатилетней девочке, хоть на Маш... на Марье Александровне. Это прекрасный пример, я очень рад, что это так выходит... и это самый лучший пример.
Я засмеялась и никак не понимала, чему он так рад, и что такое так выходит...
- Ну, скажите по правде, руку на сердце, - сказал он, шутливо обращаясь ко мне, - разве не было бы для вас несчастье соединить свою жизнь с человеком старым, отжившим, который только сидеть хочет, тогда как у вас там бог знает что бродит, чего хочется.