Когда Козельцов спросил фельдфебеля, чтец замолк, солдаты зашевелились, закашляли, засморкались, как всегда после сдержанного молчания; фельдфебель, застегиваясь, поднялся около группы чтеца и, шагая через ноги и по ногам тех, которым некуда было убрать их, вышел к офицеру.
- Здравствуй, брат! Что, это вся наша рота?
- Здравия желаем! с приездом, ваше благородие! - отвечал фельдфебель, весело и дружелюбно глядя на Козельцова. - Как здоровьем поправились, ваше благородие? Ну и слава богу! А то мы без вас соскучились.
Видно сейчас было, что Козельцова любили в роте. В глубине блиндажа послышались голоса: "Старый ротный приехал, что раненый был, Козельцов, Михаил Семеныч", и т. п.; некоторые даже пододвинулись к нему, барабанщик поздоровался.
- Здравствуй, Обанчук! - сказал Козельцов. - Цел? - Здорово, ребята! сказал он потом, возвышая голос.
- Здравия желаем! - загудело в блиндаже.
- Как поживаете, ребята?
- Плохо, ваше благородие: одолевает француз,- так дурно бьет из-за шанцов, да и шабаш, а в поле не выходит.
- Авось на мое счастье, бог даст, и выйдет в поле, ребята! - сказал Козельцов.-Уж мне с вами не в первый раз: опять поколотим.
- Ради стараться, ваше благородие! - сказало несколько голосов.