- Движение в траншеях, густые колонны идут.
- Да и так видно,- сказал моряк,- идут колоннами. Надо дать сигнал.
- Смотри, смотри! вышли из траншеи.
Действительно, простым глазом видно было, как будто темные пятна двигались с горы через балку от французских батарей к бастионам. Впереди этих пятен видны были темные полосы уже около нашей линии. На бастионах вспыхнули в разных местах, как бы перебегая, белые дымки выстрелов. Ветер донес звуки ружейной, частой, как дождь бьет по окнам, перестрелки. Черные полосы двигались в самом дыму, ближе и ближе. Звуки стрельбы, усиливаясь и усиливаясь, слились в продолжительный перекатывающийся грохот. Дым, 1000 поднимаясь чаще и чаще, расходился быстро по линии и слился, наконец, весь в одно лиловатое, свивающееся и развивающееся облако, в котором кое-где едва мелькали огни и черные точки - все звуки соединились в один перекатывающийся треск.
- Штурм! - сказал офицер с бледным лицом, отдавая трубку моряку.
Казаки проскакали по дороге, офицеры верхами, главнокомандующий в коляске и со свитой проехал мимо. На каждом лице видны были тяжелое волнение и ожидание чего-то ужасного.
- Не может быть, чтобы взяли! - сказал офицер на лошади.
- Ей-богу, знамя! посмотри! посмотри! - сказал другой, задыхаясь, отходя от трубы,- французское на Maлаховом!
- Не может быть!