Услыхал кургузый чертенок, думает: "На ржи не донял, так на овсе дойму, дай только утра дождаться". Прибежал чертенок утром на овсяное поле, а овес уже скошен: Иван его ночью скосил, чтоб меньше сыпался. Рассердился чертенок.
- Изрезал, - говорит, - меня и замучил дурак. И на войне такой беды не видал! Не спит, проклятый, за ним не поспеешь! Пойду, - говорит, - теперь в копны, прогною ему все.
И пошел чертенок в ржаную копну, залез между снопами - стал гноить: согрел их и сам согрелся и задремал.
А Иван запряг кобылу и поехал с девкой возить. Подъехал к копне, стал кидать на воз. Скинул два снопа, сунул - прямо чертенку в зад; поднял - глядь: на вилах чертенок живой, да еще кургузый, барахтается, ужимается, соскочить хочет.
- Ишь ты, - говорит, - пакость какая! Ты опять тут 1000 ?
- Я, - говорит, - другой, то мой брат был. А я, - говорит, - у твоего брата Семена был.
- Ну, - говорит, - какой ты там ни будь, и тебе то же будет! - Хотел его об грядку пришибить, да стал его просить чертенок.
- Отпусти, - говорит, - больше не буду, а я тебе что хочешь сделаю.
- Да что ты сделать можешь?
- А я, - говорит, - могу из чего хочешь солдат наделать.