(Мф. XXVI, 19, 20; Ин. XIII, 1, 2)
И сделали ученики, как велел Иисус, и приготовили пасху.
Вечером он сидел за столом с двенадцатью учениками своими.
Перед праздником пасхи знал Иисус, что пришел его час, чтобы он отошел из мира этого к Отцу; любивши своих, он благотворил им до конца.
И во время ужина, когда злой умысел выдать его вошел в душу Иуды Искариота...
Ключ к пониманию так называемой тайной вечери находится в этих двух стихах Иоанна. Я перевел их слово в слово. Стихи объясняют то, что будет делать Иисус во время ужина.
Иисус знал, что он должен быть предан, и догадывался или знал, что предаст его один из учеников, и вот он, в то время когда в душе одного из учеников составлен заговор, исполняет свое учение любви и только любовью укоряет и обличает своих учеников.
Как предложение хлеба и вина, так и омовение ног есть не что иное, как дела любви, которыми он отвечает на ненависть и предательство. Все толкователи согласны, что то, что описано Иоанном, есть только дополнение того, что описано синоптиками. И потому слова, передаваемые Иоанном, есть вступление ко всей тайной вечере. Во всех евангелистах действия Иисуса за этим ужином неразрывно связаны с предательством Иуды; но все толкователи хотят непременно отделить одно от другого и отделяют. Но когда эти два события отделены, оба теряют смысл.
Зачем нужно пить вино и есть хлеб, называя это телом и кровью, — как ни толкуй, остается не только непонятным, но, очевидно, чем-то безобразным. Зачем нам нужно знать, что Иуда предал и мокал хлеб в солонку, — тоже непонятно и безобразно.
Очевидно, установленный безобразный обычай причащения Павлом и другими последователями его, не знавшими учения Христа, так кажется важен, что люди не хотят видеть прямого смысла речи.