Иудеи отвечали ему: у нас есть закон, и по закону нашему должен умереть тот, кто делает себя сыном Бога.
Когда Пилат услышал это слово, что Иисус сын Бога, он еще больше смутился.
И, вернувшись в правление, говорит Иисусу: кто ты, чей ты? Иисус не ответил ему.
Когда в народе сказали, что главная вина Иисуса та, что он называет себя сыном Божиим, Пилат еще более смутился. Слова Иисуса о том, что он царь только тем, что возвещает правду, и теперь, что он правду эту объявляет, как сын Божий, представили ему Иисуса, как человека необыкновенного и высокой души. Он зовет его к себе и спрашивает: откуда он, т.е. как он понимает свое происхождение. Иисус не отвечает, сознание ненужности объяснений останавливает его.
(Ин. XIX, 10, 11.)
Говорит ему Пилат: мне не отвечаешь? разве не знаешь, что я могу тебя распять и могу отпустить тебя?
Отвечал Иисус: не имеешь никакой власти надо мной, если ты не научен от Бога.
Пилат говорит: я могу ведь убить и не убить. Иисус говорит: ничего ты не можешь. Если ты видишь свет — идешь к свету; не видишь — ты будешь делать неминуемо дело тьмы. И тотчас же сбывается то, что сказал Иисус. Он, т.е. Пилат, хочет спасти его и не может. Вот тот, кто предал меня, тот имел власть не сделать. Ты не имеешь свободы отпустить и не отпустить; если бы ты был научен, свету тогда бы ты мог, а теперь не можешь.
(Ин. XIX, 12)
А Пилат очень хотел отпустить его. Но иудеи сказали: если этого отпустишь, ты не верный слуга кесарю. Всякий, кто делает себя царем, тот противится кесарю.