В это время в комнате бабушки послышался стук дверью и ворчливый голос Гаши, приближавшейся по лестнице.
— Поди тут угоди, когда сама не знает, чего хочет… проклятая жистъ, каторжная! Хоть бы одно что, прости, господи, мое согрешение, — бормотала она, размахивая руками.
— Мое почтение Агафье Михайловне, — сказал Василий, приподнимаясь ей навстречу.
— Ну вас тут! Не до твоего почтения, — отвечала она грозно, глядя на него, — и зачем ходишь сюда? разве место к девкам мужчине ходить…
— Хотел об вашем здоровье узнать, — робко сказал Василий.
— Издохну скоро, вот какое мое здоровье, — еще с большим гневом, во весь рот прокричала Агафья Михайловна.
Василий засмеялся.
— Тут смеяться нечего, а коли говорю, что убирайся, так марш! Вишь, поганец, тоже жениться хочет, подлец! Ну, марш, отправляйся!
И Агафья Михайловна, топая ногами, прошла в свою комнату, так сильно стукнув дверью, что стекла задрожали в окнах.
За перегородкой долго еще слышалось, как, продолжая бранить все и всех и проклиная свое житье, она швыряла свои вещи и драла за уши свою любимую кошку; наконец дверь приотворилась, и в нее вылетела брошенная за хвост, жалобно мяукавшая кошка.