Царь подошел, взял, рванул шляпу, тряхнул с нее воду и мокрую надел на голову.
— Спасибо, малый, — сказал он, ударив Алексея ладонью по мокрой голове, — она мне дорога — дареная. Что ж Алексашке не отдал? Алексашка! — крикнул царь.
Александра не было видно, но не успел царь сказать: «Алексашка», — как он уже был тут, подойдя неслышными шагами, и, улыбаясь, подтвердил слова Федора Алексеича.
— Ну, чем тебе жаловать за шляпу? — сказал царь.
Щепотев в ту же минуту сказал:
— Нам не в привычку нырять, нам и спасибо царское — жалованье большое.
В то время как Алексей говорил это, он почувствовал запах вина из желудка царя и, оскалив зубы, прибавил:
— Если хочешь жаловать, вели водки дать.
Царь не засмеялся, а нахмурился и пристальней посмотрел на широкую, здоровенную, умную и веселую рожу солдата, на его красную бычачью шею и на весь стан, короткий и сбитый. Ему понравился солдат, и задумался о нем, оттого нахмурился.
— Ты из каких?