— А ты, Онисимушка, не греши, — сказала мать. — Все от бога. А ты как думаешь? Ведь и ей не легко. Значит, богу они нужны, коли родятся.
— На кой их ляд. Девок-то.
— А грех! Разве она виновата. Так бог дает. Другой и с ребятами мучается, а другой от девок. Вот Петра зятя принял, лучше сына почитает, так-то.
— Думали, сыра, а она так проняла. Только теперь не упустить, — сказал Онисим про рожь.
С старухой накладывать дело шло не так споро, как с Марфой. И они до обеда провозились с другой поездкой.
Когда они с матерью вернулись с возом из другой поездки, Дунька выбежала им навстречу.
— Бабушка, поди к мамушке. Она умирает. Я за Сидоровпой бегала, да она в Пашутино ушла.
Старуха слезла на улице и пошла в избу, а Онисим один повел воза на гумно.
— Где же бабы-то? — крикнул ему сосед, вывершивавший свое одонье.
— Недосуг! — отвечал Дмитрий. «Ему хорошо, как сам-шесть, а одному и одонья не скласть. Небось не придет подсобить».