— Дай срок, матушка, пообедать. Тоже намотался, есть хочется.
Хоть и понял Дмитрий умные слова матери, не велевшей ему загадывать, но он не мог удержаться от радости и все шел, ухмылялся. И, остановившись в сенях против клети, откуда он слышал писк ребеночка, он окликнул жену.
— Марфа! А Марфа! Малый, что ль?
— Сыночек, Митюха. Сыночка бог дал, — отвечал ему жалостный, тихий голос Марфы.
— Ишь ты! Не чаял. За попом еду. Дай пообедаю только, брюхо подвело, — и он прошел в избу.
Мать хлопотала наскоро собрать ему пообедать. В избе было все не прибрано еще.
Мать подала сыну щей свекольных, забеленных молоком. Он поел, подозвал Дуньку и, лаская, покормил ее. И, вылезши из-за стола и помолившись богу, переобулся, надел новый кафтан, подпоясался, взял новую шляпу и вышел собираться. Наложив соломки в ящик телеги и застелив веретями, он пошел на гумно к дяде Нефеду.
— Я к тебе, кум. Приведи сына в христианскую веру.
— Когда же крестить?
— Да вот к куме зайду, да и за попом. Нынче, коль поедет.