Писательская взыскательность к своему труду, вообще в высшей степени свойственная Толстому, в процессе работы над детскими рассказами привела к тщательному обдумыванию и взвешиванию буквально каждого слова.
Получив в 1876 году письмо детского писателя Е. В. Львова с высокий оценкой рассказов, помещенных в «Русских книгах для чтения», Толстой отвечал, что эти рассказы и басни «есть просеянное из в 20 раз большего количества приготовленных рассказов, и каждый из них был переделыван по 10 раз» и стоил ему «большего труда, чем какое бы ни было» из его писаний. Главная трудность, по словам Толстого, состояла в том, чтобы «было просто, ясно, не было бы ничего лишнего и фальшивого». В том же письме он с законной гордостью заявлял: «…я знаю, как думает народ и народный ребенок, и знаю, как говорить с ним… я и любовью и трудом приобрел это знание» (т. 62, с. 250).
Рассказ «Кавказский пленник», напечатанный в 1872 году в журнале «Заря», а затем вошедший в «Четвертую русскую книгу для чтения», Толстой рассматривал как «образец тех приемов и языка», которыми он будет «писать для больших» (т. 61, с. 278).
Стилевое богатство последующего творчества Толстого, создателя «Анны Карениной» и «Воскресения», «Смерти Ивана Ильича» и «Хаджи-Мурата», «Власти тьмы» и «Плодов просвещения», конечно, не укладывается в рамки того по необходимости упрощенного художественного строения, какое являют рассказы для детского чтения.
Но художественные принципы, выработанные в рассказах «Азбуки» («надо, чтобы все было красиво, коротко, просто, и, главное, — ясно»), несомненно, оказали затем воздействие не только на стиль «народных рассказов», но также на стиль «Анны Карениной», незавершенных исторических романов и других произведеиий позднейшего периода деятельности Толстого. Стремительное развитие драматического сюжетного действия, большая, сравнительно с «Войной и миром», простота и ясность языка, его лаконизм — в этих отличительных чертах стиля «Анны Карениной» и «Воскресения» явственно чувствуется художественная школа, пройденная в начале 70-х годов автором маленьких рассказов для крестьянских детей. Эстетические принципы, провозглашенные Толстым в конце творческого пути в трактате «Что такое искусство?», в значительной мере уже были реализованы, по справедливому замечанию В. В. Стасова, рассказами «Азбуки»[27].
2
Летом 1879 года в Ясной Поляне гостил олонецкий сказитель былин В. П. Щеголенок. Толстой с его слов записал много легенд и рассказов, в том числе легенду, давшую основу рассказу «Чем люди живы»[28]. Этот рассказ, напечатанный в 1881 году в журнале «Детский отдых», открывает серию так называемых «народных рассказов», занявших существенное место в творчестве Толстого 80-х годов, особенно после того, как в 1884 году было основано народное книгоиздательство «Посредник».
Книжки «Посредника» выходили огромными по тому времени тиражами, стоили очень дешево и призваны были вытеснить из народного чтения низкопробную лубочную литературу. Положительная роль, сыгранная в этом отношении «Посредником», бесспорна. О задачах и требованиях «Посредника» Толстой писал в 1886 г.: «Направление ясно, выражение в художественных образах учения Христа, его 5 заповедей; характер — чтобы можно было прочесть эту книгу старику, женщине, ребенку, и чтоб и тот, и другой заинтересовались, умилились и почувствовали бы себя добрее» (т. 63, с. 326).
Идейный смысл народных рассказов противоречив в той же мере, в какой «кричащими противоречиями» отмечена этика Толстого вообще. С одной стороны, ей свойствен высокий и подлинный гуманизм. В рассказах (например, в лучшем из них — «Чем люди живы») настойчиво выражается мысль о том, что добро не только справедливее, но и выгоднее зла, что жадность отвратительна, а помощь другому в беде прекрасна и необходима, что любовные отношения между людьми должны быть нормой человеческой нравственности. В сказочной форме в них воплощены настроения и чаяния широких народных масс, стремившихся избавиться от всех ужасов буржуазной системы, от власти денег, войн, мечтавших о «справедливом» строе, при котором не отнимали бы у бедняка корову ради того, чтобы у Тараса-«брюхана» было побольше денег, чтобы не убивали людей ради достижения корыстолюбивых, захватнических планов Семена-«воина», чтобы в обществе не было тунеядцев («у кого мозоли на руках — полезай за стол, а у кого нет — тому объедки»). По-своему в этих рассказах выражен протест против несправедливого социального строя[29].
Справедлива и глубока характеристика народных рассказов, данная Л. М. Леоновым в «Слове о Толстом»: «Остается впечатление, что при помощи этих маленьких, на один глоток, сказаний Толстой стремился утолить извечную человеческую жажду правды и тем самым начертать подобие религиозно-нравственного кодекса, способного разрешить все социальные, международные, семейные и прочие, на века вперед, невзгоды, скопившиеся в людском обиходе от длительного нарушения ими некоей божественной правды»[30].