Бетси. Отчего он стал неприличный? То был приличен, а то на вас pruderie[7] нашла.
Барыня. Не pruderie, a переделать весь лиф, тогда можно.
Бетси. Мама, право, это невозможно.
Барыня. Ну одевайся же.
Садятся. Григорий надевает ботики.
Василий Леонидыч. Марья Константиновна! А вы видите, какая пустота в передней?
Марья Константиновна. А что? (Вперед смеется.)
Василий Леонидыч. А от Бурдье ушел. А, что? Хорошо? (Хохочет громко.)
Барыня. Ну, едем. (Выходит в дверь и тотчас же возвращается.) Таня!
Таня. Что прикажете?