Толстая барыня (к Гросману). Позвольте. Но ведь то состояние, в котором вы находились, нельзя назвать сном?
Гросман (устало). Тот же гипноз.
Сахатов. Стало быть, надо понимать так, что вы сами гипнотизировали себя?
Гросман. А отчего же нет? Гипноз может, наступить не только при ассоциации, при звуке тамтам, например, как у Шаркò, но и при одном вступлении в гипногенную зону.
Сахатов. Это так, положим, но все-таки желательно точнее определить, что такое гипноз?
Профессор. Гипноз есть явление превращения одной энергии в другую.
Гросман. Шаркò не так определяет.
Сахатов. Позвольте, позвольте. Таково ваше определение, но Либò мне сам говорил…
Доктор (оставляя пульс). А, хорошо, хорошо, только температуру теперь.
Толстая барыня (вмешиваясь). Нет, позвольте! Я согласна с Алексеем Владимировичем. И вот вам лучше всех доказательств. Когда я после своей болезни лежала без чувств, то на меня нашла потребность говорить. Я вообще молчалива, но тут явилась потребность говорить, говорить, и мне говорили, что я так говорила, что все удивлялись. (К Сахатову.) Впрочем, я вас перебила, кажется?