Никита. Да как же, братец ты мой, — из отцовской воли опять-таки невозможно никак.
Анисья. На отца сворачиваешь, а умыслы — твои всё. Давно ты подлаживаешь с мазихой своей, с Маринкой. Она тебе это намазала. Недаром намедни прибегала.
Никита. Маринка?! Очень она мне нужна!.. Мало их вешаются-то!..
Анисья. Зачем же отец приехал? Ты велел! Обманывал ты!.. (Плачет.)
Никита. Анисья! веришь ты богу аль нет? Ничего-то я и во сне не видал. Окончательно знать не знаю, ведать не ведаю. Всё мой старик с своей головы уздумал.
Анисья. Сам не захочешь, так кто ж тебя, оселом, что ль, притянет?
Никита. Тоже, рассчитываю, невозможно супротив родителя будет исделать. А неохота мне.
Анисья. Упрись, да и всё.
Никита. Уперся один такой-то, так его в волостной так вспрыснули. Очень просто. Тоже не хочется. Сказывают — щекотно.
Анисья. Буде шутить-то. Ты слушай, Микита: коли ты за себя Марину возьмешь, я не знаю, что над собой сделаю… Жизни решусь! Согрешила я, закон рушила, да уж не ворочаться стать. Коли да ты только уйдешь, я то сделаю…