Анна Дмитриевна. Я думаю, что мы и не будем ни о чем таком говорить. Я по крайней мере уж никак не начну.
Каренин. Она тем менее. Мне только хотелось, чтобы вы узнали ее.
Анна Дмитриевна. Не понимаю одно: как ты миришь свое желание жениться на госпоже Протасовой с живым мужем, с твоими религиозными убеждениями, что развод противен христианству?
Каренин. Мама! Это жестоко с вашей стороны! Неужели мы все так непогрешимы, что не можем расходиться в наших убеждениях, когда жизнь так сложна? Мама, за что вы так жестоки ко мне?
Анна Дмитриевна. Я люблю тебя, хочу тебе счастья.
Каренин (к князю Абрезкову). Сергей Дмитриевич!
Князь Абрезков. Разумеется, вы хотите ему счастья, но нам, с нашими сединами, уже трудно понимать молодежь. А особенно трудно матери, приучившей себя к мысли о своем счастье для сына. Все женщины так.
Анна Дмитриевна. Вот, вот, именно. Все против меня. Разумеется, ты можешь сделать это, vous êtes majeur,[83] но ты погубишь меня.
Каренин. Не узнаю вас. Это хуже, чем жестокость.
Князь Абрезков (к Виктòру). Перестань, Виктор. Мама говорит всегда хуже, чем делает.