Иван Михайлович. Нет, это невозможно! Что делать?
Венеровский. А у вас что? Житейское? Что ж, хорошее дело. Хе, хе, хе!
Иван Михайлович. Нет никаких средств! вот человек, облагодетельствованный мною, отпущен на волю до манифеста, землю подарил. Управлял именьем и теперь вдруг, без всякой причины…
Венеровский. Не хочет продолжать служения, хе-хе! что ж, дело известное. Хотелось бы его побить, помучать, пожечь на тихом огне, да нельзя — что ж делать! Это дурная сторона вольного труда.
Иван Михайлович. Ну, да черт с ним совсем! [ К приказчику. ] Ступайте, сдайте старосте. Я сам приду.
Приказчик уходит.
Венеровский. Ей-богу, вот на вас любуешься, Иван Михалыч. Как вы себя ломаете. Это сила! Да, сила. А еще называют вас ретроградом — хе, хе!
Марья Васильевна. Чаю или кофею хотите со сливками? вот белый хлеб, масло.
Венеровский. Merci. Ну, а вообще, как вольный труд? Я подъезжал, видел: кипит работа — хе, хе! Идет?
Иван Михайлович. Ах, не спрашивайте! Идет, да вот этакие неприятности. Вы как?